|
|
|
 |
|
|
|
|
Часть третья Сокровища мадам Петуховой ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Глава XXXIV. Волшебная ночь на Волге Влево от пассажирских дебаркадеров Волжского Государственного речного пароходства, под надписью "Чаль за кольцы, решетку береги, стены не ка- сайся", стоял великий комбинатор со своим другом и ближайшим помощником Кисой Воробьяниновым. Страдальческие крики пароходов пугали предводителя. В последнее время он стал пуглив, как кролик. Ночь, проведенная без сна в жестком вагоне почтового поезда Москва - Нижний Новгород, оставила на лице Ипполита Матвеевича тени, пятна и пыльные морщины. Над пристанями хлопали флаги. Дым, курчавый, как цветная капуста, ва- лил из пароходных труб. Шла погрузка парохода "Антон Рубинштейн", стояв- шего у дебаркадера •2. Грузчики вонзали железные когти* в тюки хлопка. На пристани выстроились в каре чугунные горшки, лежали мокросоленые ко- жи, бунты проволоки, ящики с листовым стеклом, клубки сноповязального шпагата, жернова, двухцветные костистые сельскохозяйственные машины, де- ревянные вилы, обшитые дерюгой корзинки с молодой черешней и сельдяные бочки. У дебаркадера •4 стоял теплоход "Парижская коммуна". Вниз по реке он должен был уйти по расписанию только в шесть часов вечера, но уже и те- перь, в одиннадцатом часу, по его белым опрятным палубам прогуливались пассажиры, приехавшие утром из Москвы. "Скрябина" не было. Это очень беспокоило Ипполита Матвеевича. - Что вы переживаете? - спросил Остап. - Вообразите себе, что "Скря- бин" здесь. Ну, как вы на него попадете? Если бы у нас даже были деньги на покупку билета, то и тогда бы ничего не вышло. Пароход этот пассажи- ров не берет. Остап еще в поезде успел побеседовать с завгидропрессом, монтером Мечниковым, и узнал от него все. Пароход "Скрябин", заарендованный Нар- комфином, должен был совершить рейс от Нижнего до Царицына, останавлива- ясь у каждой пристани и производя тираж выигрышного займа. Для этого из Москвы выехало целое учреждение - тиражная комиссия, канцелярия, духовой оркестр, виртуоз-балалаечник, радиоинженер, кинооператор, корреспонденты центральных газет и театр Колумба. Театру предстояло в пути показывать пьесы, в которых популяризовалась идея госзаймов. До Царицына театр пос- тупал на полное довольствие тиражной комиссии, а затем собирался на свой страх и риск совершить большую гастрольную поездку по Кавказу со своей "Женитьбой". "Скрябин" опоздал. Обещали, что он придет из затона, где делались последние приготовления, только к вечеру. Поэтому весь аппарат, прибыв- ший из Москвы, в ожидании погрузки устроил бивак на пристани. Нежные девушки с чемоданчиками и портпледами сидели на бунтах прово- локи, сторожа свои ундервуды и с опасением поглядывая на крючников. На жернове примостился гражданин с фиолетовой эспаньолкой. На коленях у не- го лежала стопка эмалированных дощечек. На верхней из них любопытный мог бы прочесть: "Отдел взаимных расчетов". Письменные столы на тумбах и другие столы, более скромные, стояли друг на друге. У запечатанного нес- гораемого шкафа прогуливался часовой. Корреспондент ТАСС уже устроился на краю пристани и, свесив ноги за борт, удил рыбу. Рыба не шла, и кор- респондент досадливо крякал, меняя наживку. Представитель "Станка" Пер- сицкий смотрел в цейсовский бинокль с восьмикратным увеличением на тер- риторию ярмарки, потом потоптался, выяснил, что до прихода "Скрябина" остается еще часов пять, и на Кремлевском "элеваторе" поднялся в город*. За пять часов можно было набрать уйму материалов - дать очерк о городе, о радиолаборатории Бонч-Бруевича* и о последствиях наводнения*... Под сенью гидравлического пресса на воробьяниновском стуле сидела Агафья Тихоновна и флиртовала с виртуозом-балалаечником, корректным мо- лодым человеком с европейской выправкой. Виртуоз чувствовал себя в родственной среде прекрасно. Он грациозно уселся на один из воробьяни- новских стульев, совершенно не обращая внимания на то, что Галкин, Пал- кин, Малкин, Чалкин и Залкинд вынуждены были все впятером довольство- ваться только двумя стульями. Вокруг стульев, как шакалы, расхаживали концессионеры. Остапа особен- но возмущал виртуоз-балалаечник. - Что это за чижик? - шептал он Ипполиту Матвеевичу. - Всякий дурак сидит на ваших стульях. Все это плоды вашего пошлого кобелирования. - Что вы ко мне пристали? - захныкал Воробьянинов. - Я даже такого слова не знаю - кобелировать. - Напрасно. Кобелировать - это значит ухаживать за молодыми девушками с нечистыми намерениями. Отпирательства ваши безнадежны. Лиза мне все рассказала. Вся Москва покатывается со смеху. Все знают о вашем кобеля- же. Компаньоны, тихо переругиваясь, кружили вокруг стульев. Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд делали прогнозы в будущее. Малкин не верил в доброкачественность тиражных обедов. - В контракте, - говорил он, - надо было указать число блюд и коли- чество калорий. По правилу, мы должны приравниваться к металлистам - не меньше 4000 калорий в обед. Галкин и Палкин держались более оптимистических взглядов. - Зато здесь икра дешева, - сообщили они, - и рыба. - А воздух какой! - закричал Чалкин. - Морской воздух! - Тем более, - сказал тонкий, как кнут, Залкинд. - При таком воздухе беспрерывно хочется есть. Мне уже сейчас хочется. - До Царицына мы не пропадем. Кормить будут. - А на Кавказе что будет? Если Сестрин сейчас уже заграбастал себе двадцать марок*. - А нам по полторы марки на каждого. Если еще пьеса провалится... - Да. Копеек по пятнадцать в день будем зарабатывать. Виртуоз-балалаечник пригласил Агафью Тихоновну обедать на "Парижскую коммуну". - А нас пустят? - Конечно, пустят. На стоянках кухня этим живет. Тут очень хорошие и дешевые обеды. Звуковое оформление завздыхало и поплелось в трактир "Плот". Концес- сионеры оживились. - Может быть, рискнем? - сказал вдруг Остап, невольно приближаясь к стульям. - Вы - два, и я - два, и - ходу! А? Хорошо бы было, черт возьми! Он осмотрелся. Бежать надо было бы по насыпи до Рождественской улицы, забитой обозами. Да и сквозь толпу крючников продраться было бы нелегко. Кроме того, Кочкарев с Подколесиным маячили поблизости. Они, конечно, подняли бы страшный рев, заметив покушение на мебель, якобы изготовлен- ную в древесных мастерских ФОРТИНБРАСА при УМСЛОПОГАСЕ имени Валтасара. Остап скис. - Придется ехать! Но как? В крайнем случае, можно было бы сесть на "Парижскую коммуну", доехать до Царицына и там ждать труппу, но деньги, деньги! Ах, Киса, Киса, что б вас черт забрал! Осознали ли вы уже свою пошлость? Компаньоны решили хотя бы посидеть на стульях. Они подпрыгивали на пружинах и пересаживались со стула на стул. Ипполит Матвеевич ерзал. - Ирония судьбы! - говорил Остап. - Нищие миллионеры! Вы еще ничего не нащупали? Подколесин с Кочкаревым подошли к учрежденскому курьеру и, мотая го- ловами в сторону концессионеров, справились, кто такие осмелились сесть на их вещественное оформление. - Ну, сейчас погонят! - заключил Остап. Подошел сторож. - Вы, товарищи, из какого отдела будете? - Из отдела взаимных расчетов, - сказал наблюдательный Остап. Но и это не помогло. Курьер ушел и сейчас же вернулся с товарищем Людвигом. Товарищ Людвиг отогнал концессионеров от стульев и побежал на дебаркадер, к которому уже приближался, разворачиваясь против течения, пароход "Скрябин". На бортах своих он нес фанерные щиты, на которых ра- дужными красками были изображены гигантские облигации. Пароход заревел, подражая крику мамонта, а может быть, и другого животного, заменявшего в доисторические времена пароходную сирену. Финансово-театральный бивак оживился. По городским спускам бежали тиражные служащие. В облаке пыли катился к пароходу толстенький Платон Плащук. Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд выбежали из трактира "Плот". Над несгораемой кассой уже трудились крючники. Инструктор акробатики Жоржетта Тираспольских гимнас- тическим шагом взбежала по сходням. Симбиевич-Синдиевич, в заботах о ве- щественном оформлении, простирал руки то к кремлевским высотам, то к ка- питану, стоявшему на мостике. Кинооператор пронес свой аппарат высоко над головами толпы и еще на ходу требовал отвода четырехместной каюты для устройства в ней лаборатории. В общей свалке Ипполит Матвеевич пробрался к стульям и, будучи вне себя, поволок было один стул в сторонку. - Бросьте стул! - завопил Бендер. - Вы что, с ума спятили? Один стул возьмем, а остальные пропадут для нас навсегда! Подумали бы лучше о том, как попасть на пароход! По дебаркадеру прошли музыканты, опоясанные медными трубами. Они с отвращением смотрели на саксофоны, флексатоны*, пивные бутылки и кружки Эсмарха, которыми было вооружено звуковое оформление. - Клистирная шайка! - сказал кларнет, поравнявшись с могучей пятер- кой. Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд ничего не ответили, но зата- или в груди месть. Тиражные колеса были привезены на фордовском фургончике. Это была сложная конструкция, составленная из шести вращающихся цилиндров, свер- кающая медью и стеклом. Установка ее на нижней палубе заняла много вре- мени. Топот и перебранка продолжались до позднего вечера. Колумбовцы, оби- женные тем, что их поместили во втором классе, экспансивно набросились на автора спектакля и режиссера Ник. Сестрина. - Ну стоит ли волноваться, - мычал Ник. Сестрин, - прекрасные каюты, товарищи. Я считаю, что все хорошо. - Это вы потому считаете, - запальчиво выкрикнул Галкин, - что сами устроились в первом классе. - Галкин! - зловеще сказал режиссер. - Что "Галкин"? - Вы уже начинаете разлагать! - Я? А Палкин? А Малкин? А Чалкин и Залкинд разве вам не скажут то же самое? Наконец, где мы будем репетировать? И вся могучая кучка в один голос потребовала отдельную каюту для ре- петиций, а кстати, хотя бы немного денег вперед. - Идите к черту! - завопил Ник. Сестрин. - В такой момент они приста- ют со своими претензиями! Не объяснив, какой такой момент, автор спектакля перегнулся через борт и воззвал: - Симбие-эвич! - Синдие-эвич! - Симбие-эвич! - Мура! Вы не видели Симбиевича-Синдиевича? В тиражном зале устраивали эстраду, приколачивали к стенам плакаты и лозунги, расставляли деревянные скамьи для посетителей и сращивали электропровода с тиражными колесами. Письменные столы разместили на кор- ме, а из каюты машинисток, вперемежку со смехом, слышалось цоканье пишу- щих машинок. Бледный человек с фиолетовой эспаньолкой ходил по всему па- роходу и навешивал на соответствующие двери свои эмалированные таблицы: "Отдел взаимных расчетов", "Личный стол", "Общая канцелярия", "Отдел пе- чати", "Инструкторский подотдел", "Председатель комиссии", "Машинное от- деление". К большим табличкам человек с эспаньолкой присобачивал таблич- ки поменьше: "Без дела не входить", "Приема нет", "Посторонним лицам вход воспрещается", "Все справки в регистратуре". Салон первого класса был оборудован под выставку денежных знаков и бон*. Это вызвало новый взрыв негодования у Галкина, Палкина, Малкина, Чалкина и Залкинда. - Где же мы будем обедать? - волновались они. - А если дождь? - Ой, - сказал Ник. Сестрин своему помощнику, - не могу!.. Как ты ду- маешь, Сережа, мы не сможем обойтись без звукового оформления? - Что вы, Николай Константинович! Артисты к ритму привыкли! Тут поднялся новый галдеж. Могучая кучка пронюхала, что все четыре стула автор спектакля утащил в свою каюту. - Так, так, - говорила кучка с иронией, - а мы должны будем репетиро- вать, сидя на койках, а на четырех стульях будет сидеть Николай Констан- тинович со своей женой Густой, которая никакого отношения к нашему кол- лективу не имеет*. Может, мы тоже хотим иметь в поездке своих жен. С берега на тиражный пароход зло смотрел великий комбинатор. Предста- вительная фигура Ипполита Матвеевича могла бы сойти за скульптуру "Отча- яние идола". Новый взрыв кликов достиг ушей концессионеров. - Почему же вы мне раньше не сказали?! - кричал член комиссии. - Откуда же я мог знать, что он заболеет. - Это черт знает что! Тогда поезжайте в Рабис* и требуйте, чтобы нам экстренно командировали художника. - Куда же я поеду? Сейчас шесть часов. Рабис давно закрыт. Да и паро- ход через полчаса уходит. - Тогда сами будете рисовать. Раз вы взяли на себя ответственность за украшение парохода, извольте отдуваться, как хотите. Остап уже бежал по сходням, расталкивая локтями крючников, барышень и просто любопытных. При входе его задержали. - Пропуск! - Да мне к этому гражданину. - Все равно. Пропуск надо. - Товарищ! - заорал Бендер. - Вы! Вы! Толстенький! Которому художник нужен! Через пять минут великий комбинатор сидел в белой каюте толстенького заведующего хозяйством плавучего тиража и договаривался об условиях ра- боты. - Значит, товарищ, - говорил толстячок, - нам от вас потребуется сле- дующее: исполнение художественных плакатов, надписей и окончание транс- паранта. Наш художник начал его делать и заболел. Мы его оставили здесь в больнице. Ну и, конечно, общее наблюдение за художественной частью. Можете вы это взять на себя? Причем предупреждаю - работы много. - Да, я могу это взять на себя. Мне приходилось выполнять такую рабо- ту. - И вы можете сейчас же с нами ехать? - Это будет трудновато, но я постараюсь. Большая и тяжелая гора свалилась с плеч заведующего хозяйством. Испы- тывая детскую легкость, толстячок смотрел на нового художника лучезарным взглядом. - Ваши условия? - спросил Остап дерзко. - Имейте в виду, я не похо- ронная контора. - Условия сдельные. По расценкам Рабиса. Остап поморщился, что стоило ему большого труда. - Но, кроме того, еще бесплатный стол, - поспешно добавил толстунчик, - и отдельная каюта. - В каком же классе? - Во втором. Впрочем, можно и в первом. Я вам это устрою. - А обратный проезд? - На ваши средства. Не имеем кредитов. - Ну, ладно, - сказал Остап со вздохом, - соглашаюсь. Но со мною еще мальчик-ассистент. - Насчет мальчика вот я не знаю. На мальчика кредита не отпущено. На свой счет - пожалуйста. Пусть живет в вашей каюте. - Ну, пускай по-вашему. Мальчишка у меня шустрый. Привык к спартанс- кой обстановке. Кормить вы его будете? - Пусть приходит на кухню. Там посмотрим. Остап получил пропуск на себя и на шустрого мальчика, положил в кар- ман ключ от каюты и вышел на горячую палубу. Остап чувствовал немалое удовлетворение при прикосновении к ключу. Это было первый раз в его бур- ной жизни. Ключ и квартира были. Не было только денег. Но они находились тут же, рядом, в стульях. Великий комбинатор, заложив руки в карманы, гулял вдоль борта, якобы не замечая оставшегося на берегу Воробьянинова. Ипполит Матвеевич сперва делал знаки молча, а потом даже осмелился попискивать. Но Бендер был глух. Повернувшись спиною к председателю кон- цессии, он внимательно следил за процедурой опускания гидравлического пресса в трюм. Делались последние приготовления к отвалу. Агафья Тихоновна, она же Мура, постукивая кегельными ножками, бегала из своей каюты на корму, смотрела в воду, громко делилась своими восторгами с виртуозом-балалаеч- ником и всем этим вносила смущение в ряды почтенных деятелей тиражного предприятия. Пароход дал второй гудок. От страшных звуков сдвинулись облака. Солн- це побагровело и свалилось за горизонт. В верхнем городе зажглись лампы и фонари. С рынка в Почаевском овраге донеслись хрипы граммофонов, сос- тязавшихся перед последними покупателями. Оглушенный и одинокий Ипполит Матвеевич что-то кричал, но его не было слышно. Лязг лебедки губил все остальные звуки. Остап Бендер любил эффекты. Только перед третьим гудком, когда Иппо- лит Матвеевич уже не сомневался в том, что брошен на произвол судьбы, Остап заметил его. - Что же вы стоите, как засватанный*. Я думал, что вы уже давно на пароходе! Сейчас сходни снимают! Бегите скорей! Пропустите этого гражда- нина! Вот пропуск! Ипполит Матвеевич, почти плача, взбежал на пароход. - Вот это ваш мальчик? - спросил завхоз подозрительно. - Мальчик, - сказал Остап, - разве плох? Типичный мальчик. Кто ска- жет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень! Толстяк угрюмо отошел. - Ну, Киса, - заметил Остап, - придется с утра сесть за работу. Наде- юсь, что вы сможете разводить краски. А потом вот что: я художник, окон- чил ВХУТЕМАС*, а вы мой помощник. Если вы думаете, что это не так, то скорее бегите назад, на берег. Черно-зеленая пена вырвалась из-под кормы. Пароход дрогнул, всплесну- ли медные тарелки, флейты, корнеты, тромбоны и басы затрубили чудный марш, и город, поворачиваясь и балансируя, перекочевал на левый борт. Продолжая дрожать, пароход стал по течению и быстро побежал в темноту. Позади качались звезды, лампы и портовые разноцветные знаки. Через мину- ту пароход отошел настолько, что городские огни стали казаться застывшим на месте ракетным порошком. Еще слышался ропот работающих "ундервудов", а природа и Волга брали свое. Нега охватила всех плавающих на пароходе "Скрябин". Члены тиражной комиссии томно прихлебывали чай. На первом заседании месткома, происхо- дившем на носу, царила нежность. Так шумно дышал теплый ветер, так мягко полоскалась у бортов водичка, так быстро пролетали по бокам парохода черные очертания берегов, что председатель месткома, человек вполне по- ложительный, открывший рот для произнесения речи об условиях труда в не- обычной обстановке, неожиданно для всех и для самого себя запел: Пароход по Волге плавал, Волга русская река... А остальные суровые участники заседания пророкотали припев: Сире-энь цвяте-от*... Резолюция по докладу председателя месткома так и не была вынесена. Раздавались звуки пианино. Заведующий музыкальным сопровождением Х. Ива- нов, чувствуя нежность ко всем, извлекал из инструмента самые лирические ноты. Виртуоз плелся за Мурочкой и, не находя собственных слов для выра- жения любви, бормотал слова романса: - Не уходи. Твои лобзанья жгучи, я лаской страстною еще не утомлен. В ущельях гор не просыпались тучи, звездой жемчужною не гаснул небоск- лон*... Симбиевич-Синдиевич, уцепившись за поручни, созерцал небесную бездну. По сравнению с ней вещественное оформление "Женитьбы" казалось ему воз- мутительным свинством. Он с гадливостью посмотрел на свои руки, прини- мавшие ярое участие в вещественном оформлении классической комедии. В момент наивысшего томления расположившиеся на корме Галкин, Палкин, Малкин, Чалкин и Залкинд ударили в свои аптекарские и пивные принадлеж- ности. Они репетировали. Мираж рассеялся сразу. Агафья Тихоновна зевнула и, не обращая внимания на виртуоза-вздыхателя, пошла спать. В душах месткомовцев снова зазвучал гендоговор, и они взялись за резолюцию. вет- ром, снова пылал фейерверочный императорский вензель. - А не думаете ли вы, Елена Станиславовна, - продолжал неугомонный "Женитьбы" не так уж плохо. Раздраженный голос из темноты звал Жоржетту Тираспольских на совещание к режиссеру. В деревнях лаяли собаки. Стало свежо. В каюте первого класса Остап, лежа с башмаками на кожаном диване и задумчиво глядя на пробочный пояс, обтянутый зеленой парусиной, допраши- вал Ипполита Матвеевича: - Вы умеете рисовать? Очень жалко. Я, к сожалению, тоже не умею. Он подумал и продолжал: - А буквы вы умеете рисовать? Тоже не умеете? Совсем нехорошо! Ведь мы-то попали сюда как художники. Ну, дня два можно будет мотать, а потом выкинут. За эти два дня мы должны успеть сделать все, что нам нужно. По- ложение несколько затруднилось. Я узнал, что стулья находятся в каюте режиссера. Но и это, в конце концов, не страшно. Важно то, что мы на па- роходе. Пока нас не выкинули, все стулья должны быть осмотрены. Сегодня уже поздно. Режиссер спит в своей каюте. ------------------------------------------------------------------------ Комментарии Часть третья Глава XXXIV. Волшебная ночь на Волге ... Грузчики вонзали железные когти... Имеются в виду специальные серпообразные крючья на веревках, облегчающие подъем груза и перенос его на спине, благодаря которым грузчики и получили прозвище "крючники". ... на Кремлевском "элеваторе" поднялся в город... Нижний Новгород естественным образом делился на две неравные части: та, что территори- ально больше, где был возведен Нижегородский Кремль (его строительство завершилось в XVI веке), располагалась на горах - высоком берегу Волги, а нижняя - по нижним набережным, обе части соединялись двумя подъемника- ми - элеваторами - Кремлевским и Похвалинским. ... о радиолаборатории Бонч-Бруевича... М. А. Бонч-Бруевич (1888-1940) - один из первых русских радиотехников, основатель отечест- венной радиоламповой промышленности, под руководством которого проекти- ровалась и в 1922 году была построена в Москве первая мощная радиовеща- тельная станция; возглавлял Нижегородскую радиолабораторию в 1918-1928 годах. ... о последствиях наводнения... Имеется в виду весенний разлив Волги 1927 года. ... заграбастал себе двадцать марок... Речь идет о выдававшихся ко- мандированным для ежесуточных расчетов в столовых и буфетах жетонах (та- лонах) с указанной в рублях и копейках номинальной стоимостью. Эти доку- менты предъявлялись столовыми и буфетами к оплате. ... флексатоны... Флексатон - ударный музыкальный инструмент, полу- чивший распространение в 1920-е годы и обычно использовавшийся джаз-ор- кестрами: стальная пластинка с прикрепленными к ней двумя шариками. ... выставку денежных знаков и бон... Денежными знаками, вероятно, именуются банковые билеты, выпускавшиеся с 1922 года Госбанком СССР. На- именьшая из них по стоимости приравнивалась к довоенной десятирублевой золотой монете (содержание золота 7,74234 г) - червонцу, благодаря чему они и получили название червонные банкноты. Червонцы выпускались купюра- ми в 1, 2, 3, 5, 10, 25, 50 рублей. Бонами же в данном случае названы государственные краткосрочные кредитные документы, квитанции на получе- ние каких-либо товаров или услуг в объеме указанной суммы. ... со своей женой Густой, которая никакого отношения к нашему кол- лективу не имеет... Надо полагать, намек на жену Мейерхольда - ведущую актрису театра 3. Н. Райх (1894-1939): некоторые современники и коллеги отказывали ей в сценическом даровании, настаивая, что единственной при- чиной блестящей театральной карьеры было удачное замужество. О намеке на Райх свидетельствует, в частности, и своего рода "перекличка" немецкого имени жены Сестрина и немецкой фамилии жены Мейерхольда. ... Рабис... - профессиональный союз работников искусства. Согласно тогдашним правовым установкам, местное отделение этого союза могло нап- равить художников, которые прошли там регистрацию и не имели постоянного места работы, в распоряжение организаций, заблаговременно приславших за- явки. ... стоите, как засватанный... Вероятно, Бендер имеет в виду особен- ности русского архаического свадебного обряда: с момента сватовства на поведение жениха и невесты налагалось множество запретов. К примеру, в ряде областей невесту выводили из родного дома под руки - дабы духи до- машнего очага видели, что она не своей волею их покидает, и т. п. Не исключено также, что реплика Бендера связана с обычаями в ряде областей России, запрещавшими девушкам, которые дали согласие сватам, участвовать в деревенских гуляниях молодежи. ... ВХУТЕМАС... - Высшие государственные художественно-технические мастерские, организованные в 1921 году. Подразумевается, что худож- ник-самозванец получил диплом не позже чем за год до описываемых собы- тий, поскольку в 1926 году на основе ВХУТЕМАСа был создан Высший госу- дарственный художественно-технический институт - ВХУТЕИН. ... Пароход по Волге плавал... Сире-энь цвяте-от... Неточно цитирует- ся один из куплетов популярной лирической песни "Волжская" ("Волжские страдания"): "Пароход идет "Анюта", / Волга-матушка река, / На нем белая каюта, / Заливает берега. / Сирень цветет, / Не плачь, придет..." Текст песни варьировался, однако во всех вариантах вторая строка каждой строфы - "Волга-матушка река", четвертая - "Заливает берега", рефрен - "Сирень цветет, /Не плачь, придет". Примечательно, что один из вариантов под названием "Волжские частушки" был опубликован во втором номере журнала "30 дней" за 1927 год. ... Не уходи. Твои лобзанья... небосклон... Неточно цитируется строфа популярного романса В. С. Муромцевского на стихи Вл. Г. Жуковского "Твои лобзанья жгучи". |
|
|
  |